Возвращение в океан приключений

Десять лет назад Walt Disney Animation Studios выпустила «Моану» — яркий, музыкальный и неожиданно свежий для своего времени мультфильм, который стал не просто коммерческим хитом, но и важной вехой в истории студии. Полинезийская принцесса, отказавшаяся от привычного шаблона, океан как живой персонаж и песни Лин-Мануэля Миранды — все это сложилось в формулу, которая работала безотказно. В 2024 году вышел сиквел, который, по общему мнению, оказался слабее оригинала. И вот теперь новый виток: игровой ремейк, который позиционируется как возвращение к истокам.
 
Новый фильм представляет собой любопытный гибрид. С одной стороны, это почти покадровое воспроизведение анимационной ленты 2016 года: те же диалоги, те же сцены и музыкальные номера. С другой — это полноценный игровой блокбастер с живыми актерами, масштабными декорациями и, конечно, огромным количеством компьютерной графики. Настолько огромным, что некоторые критики задаются вопросом: можно ли вообще называть это игровым кино?

Главную роль исполнила 19-летняя австралийская актриса самоанского происхождения Кэтрин Лагаайя. Для нее это дебютная работа в большом кино, и она, по всей видимости, справляется с задачей: ее голос звучит уверенно в музыкальных номерах, а экранное присутствие — живое и естественное. Причем Лагаайя не пытается копировать предшественницу, а предлагает свою трактовку, более мягкую и менее бунтарскую, что, впрочем, может быть следствием режиссерского замысла. Роль мудрой бабушки Талы, которая первая распознает в Моане будущую героиню, отошла к новозеландской актрисе Рене Оуэн. И это одна из тех ролей, где возраст и глубина взгляда важнее спецэффектов, и Оуэн привносит в фильм ту самую человеческую теплоту, которой порой не хватает в цифровых декорациях.

А вот главная звезда и, пожалуй, главная загадка фильма — это Дуэйн Джонсон. Он единственный из ключевых актеров, кто возвращается к своей роли из анимационной версии: полубог Мауи снова на экране, но теперь уже в теле самого Скалы. Джонсон все так же харизматичен, его улыбка по-прежнему способна осветить комнату, а фигура, даже без анимационных преувеличений, выглядит почти мультяшно мускулистой. Однако в новой ленте его игра воспринимается несколько иначе. В рецензиях отмечают, что актер будто работает «на автопилоте», словно все эти шутки и ужимки он уже отрепетировал тысячу раз. И это не удивительно: Мауи — одна из самых известных его ролей, и за десять лет образ успел обрасти мемами, пародиями и даже музыкальным номером на «Оскаре». Вернуться к нему в игровом формате, сохранив при этом ту же интонацию, — задача не из легких. Джонсон с ней справляется, но блеска, который был в анимации, здесь заметно меньше.

Самый частый вопрос, который возникает у зрителей и критиков после просмотра, — зачем Disney вообще понадобилось делать этот ремейк? Оригинал не был забыт, он доступен на стриминговых платформах, его песни по-прежнему звучат в плейлистах, а визуальный стиль остается эталонным для студии. Более того, за последние десять лет Disney выпустил уже кучу подобных адаптаций — от «Книги джунглей» до «Русалочки», и каждая из них вызывала споры: одни хвалили за технологический прогресс, другие ругали за отсутствие души.
 
«Моана» 2026 года попадает в ту же ловушку. Она сделана добротно: профессиональная работа оператора, качественные декорации, часть съемок проходила в реальных локациях на Гавайях и в южной части Тихого океана, что заметно по общему визуальному ряду. Но при этом почти каждый кадр повторяет оригинал, а живые актеры соседствуют с полностью анимированными персонажами. Этот контраст между «живым» и «нарисованным» создает ощущение технологической шизофрении: вроде бы вот он, прогресс, но зачем он нужен, если результат не превосходит оригинал, а копирует его?

Главное, что осталось неизменным и что по-прежнему работает безотказно, — это музыка. Лин-Мануэль Миранда и Опетайя Фоай написали для первой «Моаны» песни, которые мгновенно стали классикой. В ремейке они звучат в новых аранжировках и в исполнении нового актерского состава. И в этой части фильм практически безупречен. How Far I’ll Go в исполнении Лагаайи звучит искренне и мощно, а хоровой номер We Know The Way, в котором занят большой ансамбль актеров тихоокеанского происхождения, становится одной из самых сильных сцен, наполненной настоящим духом общности и культурного наследия.
 
Именно в эти моменты забываешь о спорах вокруг формата и начинаешь просто наслаждаться историей. Потому что сама история, в конце концов, осталась прежней: Моана — дочь вождя, которая должна спасти свой остров, вернув сердце богине Те Фити; ей помогает (или мешает) самоуверенный Мауи; они пересекают океан, встречают гигантского краба и преодолевают не только внешние преграды, но и внутренние сомнения. Это проверенный сюжет, и он все еще работает.

Режиссером выступил Томас Каил, известный прежде всего как бродвейский постановщик: он работал над «Гамильтоном» и возрожденным «Суини Тоддом». Это его первый полнометражный игровой фильм, и его театральный бэкграунд чувствуется в некоторых сценах, особенно в массовых номерах и в том, как выстроено взаимодействие актеров в кадре. Однако кинематографический язык требует иной динамики: темп, монтаж, работа с камерой в игровом кино сильно отличаются от сценического искусства. Каил, по-видимому, старался найти баланс между театральной условностью и голливудским блокбастером, но не везде это удалось. В некоторых сценах действие кажется статичным, а актеры словно ждут, когда их выведут на поклон. Тем не менее в этом есть и определенная свежесть: «Моана» 2026 года не пытается быть гиперреалистичной в том смысле, в каком таковым был «Король Лев» с его фотореалистичными животными. Она больше напоминает театральную постановку, перенесенную на экран, с ее декорационностью и некоторой нарочитой игрой. И хотя такой подход вызывает споры, он же и делает фильм не похожим на другие ремейки Disney.

Важно отметить, что Disney сознательно подошел к вопросу культурного представительства. В фильме занято множество актеров полинезийского и самоанского происхождения, а съемки частично проходили в реальных локациях Тихого океана. Это не просто дань моде, а продолжение той линии, которую студия начала еще в 2016 году, когда консультанты из числа тихоокеанских народов помогали создавать достоверный образ своей культуры, мифологии и быта. Новая «Моана» не отказывается от этого наследия, а пытается его сохранить, что с учетом современного стремления к аутентичности выглядит оправданно.
 
В конечном счете «Моана» 2026 года — это не провал и не шедевр. Это аккуратный, технически грамотный, но удивительно безопасный фильм, который не рискует и не предлагает ничего принципиально нового. В нем есть сильные стороны: отличная музыка, талантливый новый голос в главной роли, красивые декорации и редкие, но искренние эмоциональные моменты. Есть и слабые: отсутствие авторского почерка, визуальный диссонанс между анимацией и живой съемкой, усталость самой идеи ремейков. Можно сказать, что этот фильм существует в каком-то параллельном пространстве — он не заменяет оригинал, но и не отменяет его. Он словно предлагает зрителю выбор: посмотреть старую историю в новом формате или остаться при своей любимой версии.